"Я танцовщик, а не "балерун"!

Имя заслуженного артиста России Владимира Аджамова последнее время у всех на устах - он, несравненный Нижинский! А до этого в кого он только не перевоплощался на сцене Театра оперы и балета им. М. П. Мусоргского. Принц в "Золушке", Орфей в "Орфее и Эвридике", Флориндо из "Слуги двух господ"… Его бесспорно считают ведущим солистом театра. Он работал практически со всеми ведущими хореографами, но естественно есть и любимые - это Леонид Лебедев, Николай Боярчиков, Олег Виноградов, Борис Эйфман. Сейчас же Владимир Аджамов выступил с проектом "Летящий во времени", который собрал под свое крыло всю креативную элиту петербургского балета. Уже создано несколько авторских балетов, но вершина всего - "Трагедия русского фавна" о Вацлаве Нижинском - в роли великого танцовщика первой половины XX века Владимир Аджамов, талантливый танцовщик второй половины XX века и нового тысячелетия.

- Володя, помоги мне разобраться с понятиями. Есть танцовщик и танцовщица. "Танцовщица", как мне кажется, немного пренебрежительно. Есть балерина и … Меня так и тянет сказать "балерун"…
- Я никогда не задавался вопросом, почему я называюсь танцовщик, а не "балерун"? Как-то в голову даже не приходило! А вот понятия "танцовщица" в балетном театре просто нет. Есть четкая градация: артисты кордебалета, корифеи, первые и вторые солисты. Танцовщик и балерина - это очень высоко. Это как на Западе "этуаль" - люди, которые имеют право быть первыми. Их единицы.

- А кем ты себя считаешь?
- Плясуном! Но я не так плохо к себе отношусь. Конечно, танцовщиком, но позволь мне написать это слово в моем случае с маленькой буквы. И вообще я случайный человек в балете…

- И это после тбилисского хореографического училища, Вагановского?..
- Мне не повезло дважды. Когда я впервые пришел в театр, то услышал прекрасную оперу, а вот с балетом мне не повезло. Удивительно, да? А потом мама попросила, а я очень люблю свою маму, чтобы я танцевал вместе с сестрой, потому что я должен был встречать ее и провожать в балетную школу. А мне больше нравилось драться, играть в футбол - опять не повезло. И когда я уезжал в Питер, я пообещал папе, что стану человеком. Они в меня верили, и я не имел права их подвести.

- А если серьезно, то как надо начинать балетную карьеру?
- Начинать нужно, как можно раньше: заниматься гимнастикой, единоборствами - развивать координацию. Хореографический кружок дает возможность почувствовать движение в общем. И если к десяти годам не надоест танцевать, а ребенок это очень хорошо чувствует, нужно поступать в балетную школу.

- И что за профессия - танцовщик?
- Каторга! В школе тебе начинают противоестественно разворачивать ноги. Сможешь ли ты переступить барьер боли или нет? Если ты любишь свое дело, ты переступишь. И ты должен быть готовым работать каждый день. Утром гимнастика: готовишь каждую связку, стопы, поясницу, голову… Затем урок, затем выступления… И так всю жизнь.

- Ни дня без танца! Но хоть какая-то передышка? Отпуск?
- Когда у меня родился сын (я не сумел отговорить его от балета), мы с женой поехали на десять дней отдыхать. Это был первый и последний день моего отдыха. И было это восемнадцать лет назад.

- Но в итоге великолепная карьера. А какая ситуация в общем? Можно ли говорить о "балетной" безработице?
- Нужно. Каждый год из Школы выходят 5-6 великолепных танцовщиков. Кто идет в Мариинский, кто в наш, кто уезжает... Превращаются ли они в индивидуальности, это другой вопрос. Но сегодня нет необходимости выпускать по 30-40 человек, которых выпускает Школа. Если раньше было много театров в Союзе, куда их направляли на работу, то сейчас вот тебе диплом и иди, куда хочешь. Сегодня балетный актер востребован лет пять - и года в 23 он уже никому не нужен. Кто-то ломается, кто-то находит в себе силы, чтобы уйти.

- Куда?
- В наше время в никуда… Это несчастные судьбы. Некоторые продолжают заниматься танцами. Танцами, да, но не искусством.

- Но ведь это русский балет! На Западе есть даже термин "русская душа", что-то в этом роде?
- Да, у нас есть нечто такое, что не поддается определению. Главное отличие русской балетной школы в том, что она, кроме тела, воспитывает еще и душу. Воспитывала… За последние двадцать лет в балете, как и везде, многое изменилось - ушла радость творчества, радость бытия на сцене. А без этого мы вообще-то помрем. И многие пытаются вернуть эту душу.

- А как ее вернуть?
- Нужно просто любить свое дело. А сейчас мы продаем товар, и товар - это тело. Продаем то, что мы накопили ни за одно столетие - свои методики. Забывая о том, что, продавая все это, мы ничего не нарабатываем. Это страшно. Мы должны наконец понять, что если мы не подумаем о завтрашнем дне, у нас его просто не будет. И в балете тоже. Сегодня искусство как средство духовного обогащения не востребовано. Это средство обогащения фактического.

- Так что, для равновесия нужен новый Сергей Дягилев?
- Ты знаешь многих людей, которые обогатились в антрепризах Дягилева? Но Дягилев сделал одну гениальную штуку - он вывез наш балет, и вообще русское искусство, за рубеж.

- Эти "Русские сезоны" в Париже… А сейчас как принимают наших артистов за границей?
- Хуже, чем принимали. У нас так много танцовщиков и театров, что исчезла та самая сказка. Наряду с Мариинкой приезжают другие коллективы, которые покажут те же спектакли, но на другом уровне. Как правило, зрителю не важно кто танцует - друзьям они просто скажут, что были на русском балете.

- Но русский балет лучший в мире?
- До 80-90-х годов это было так. Сейчас не уверен, потому что западное балетное искусство технически выровнялось с нашим, а многие танцуют даже лучше, чем мы. А того ощущения русской души, которым мы брали раньше, увы, нет.

- Как же так русская школа сдала свои позиции?
- Мы сами не знаем, чем мы обладаем! Представь на минуту, как несчастный голодный репетитор дает урок актеру, который получает раза в три-четыре, а если выезжает за границу, то и в десять, если не в сто, раз больше него. Многие хорошие педагоги уехали за рубеж. Но и в России осталось достаточно интересных людей, но им не дают возможности развернуться.

- И ваш проект "Летящий во времени" создан с этой целью?
- Мы пытаемся сохранить возможность эксперимента как для художника, так и для актера. Я не говорю, что классика это плохо. Да и что такое классика и авангард? Петипа сейчас эталон классики русского балета, но когда-то он был авангардом, а классиком был Дидло. Есть просто танец и возможность открытия новых граней этого искусства.

- Но сохраняя традиции "серебряного века", как заявлено в программе вашего проекта?
- Не сохранять, а развивать. В принципе в балете ничего нового не придумать, но можно взглянуть на имеющееся иначе. И чем больше людей будут участвовать в развитие нашего искусства, тем быстрее мы восполним потери последних лет. Мы потеряли настоящего зрителя. Сейчас в зал приходят в основном или "свои", или иностранцы. И главным стало не то, плохой этот спектакль или хороший, а название. Пройдись по афишам - стандарт один: "Лебединое озеро", "Щелкунчик"...

- А новыми работами вы вернете зрителя в театр?
- Понятие "вернуть зрителя" неправильно. Нужно вернуть себя на сцену, тогда зритель сам вернется.

- Тогда нужно вспомнить твой тезис: "без хореографа нет танцовщика". Как это?
- В школе есть учитель, который может сделать так, чтобы предмет был любимым или ненавистным. В театре вместо него появляется художник. Ты приходишь к нему ребенком - у тебя есть здоровье, потенциал, самолюбие... И если художник сможет открыть в тебе личность, то зритель увидит нечто необычное. Я не говорю, что это нельзя сделать на старом репертуаре, но необходимы искания - ты должен почувствовать себя соучастником творчества.

- Не амбиции ли все это?
- Амбиции не плохая штука, они позволяют тебе двигаться вперед. А вот с "эго" нужно бороться, потому что оно тянет тебя назад.

- И что же, каково будущее русского балета? Того, что летит во времени?
- Не смотря на все то, что я сказал, у меня абсолютная вера в то, что мы сегодня возрождаемся.

Специально для газеты "Профессия"
Сайт газеты

Copyright © 2001 Ольга Окнер