Журналистские расследования, что это?

Если судить по книжным развалам, то наша страна, кроме детективов, ничем не интересуется.Чтобы не отставать от масс, ими заинтересовались СМИ, поставив под угрозу сам жанр "журналистского расследования, под чьим соусом с телеэкранов и со страниц газет подается бог знает что... Чтобы снять с ушей публики "информационную лапшу", мы решили обратиться за разъяснениями к директору Агентства Журналистских расследований Андрею Константинову, автору нашумевшей книжной и телеэпопеи "Бандитский Петербург".

- Сегодня очень модно стало заниматься журналистским расследованием, что же это на самом деле?
- Дело в том, что до сих пор не могут определиться, что же это - жанр или метод. Наше Агенство в отличие от московской школы склоняется к тому, что прежде всего это метод сбора информации, которым нужно овладеть, а форма подачи - это уже второй вопрос. Элементы журналистского расследования есть почти в каждом журналистском материале. Однако, с моей точки зрения, существует несколько обязательных условий для журналистского расследования: это работа по резонансной теме и обязательное преодаление некоего сопротивления - "на тему, которую отдельные лица или организации хотели бы скрыть"... Потому что если это только сбор материала и его систематизация, тогда это просто исследование. Хоть это и близкие вещи, но все же разные. И еще есть некая спекуляция понятием "журналистское расследование" в силу того, что зритель, читатель, слушатель расположен к этому словосочетанию, в нем много романтики, доброго отношения к журналисту, поэтому каждый на себя и хочет этот значок нацепить. Например, наши предки делали то, что является по существу журналистским расследованием, но таким термином они свою работу никогда не называли. "История Пугачевского бунта" Пушкина является по форме классическим журналистско-публицистическим расследованием. А вспомните "Мултанское дело" Короленко, которое стало информационным поводом для романа Акунина "Пелагея и белый бульдог".

- Из современников знают, пожалуй, лишь Дмитрия Холодова. Ваше Агентство как раз помогало московским коллегам в расследовании причин его гибели.
- Этот миф возник из-за того, что руководство газеты "МК" стало использовать смерть Холодова для своего пиар, и за этой трагедией никто не захотел посмотреть, а вокруг чего собственно сыр-бор. С одной стороны все слышали про Холодова, а с другой никто не может внятно объяснить, чем тот занимался. В тех материалах, которые мы смогли проработать, мы не нашли того, что было бы действительно журналистским расследованием и представляло для кого-то угрозу. А трагедия произошла скорее всего потому, что Холодов был мучим романтикой и не понимал, куда лезет.

- А журналист-расследователь действительно ходит по лезвию ножа?
- В мире много профессий, связанных с профессиональным риском: летчики, полицейские, врачи... В профессии журналиста тоже есть элементы риска, но мы любим им спекулировать, поднимая тем самым свою значимость. На самом деле большинство таких трагедий, как гибель журналистов в горячих точках, связано с грубейшими нарушениями элементарных требований безопасности. Хорошо один человек сказал: на фронте любой героизм это, как правило, либо глупость, либо преступление... Если с человеком тридцать три несчастья случаются, то это прежде всего свидетельство глубочайшего непрофессионализма, а зачем возносить на пьедестал непрофессионалов?

- А у вас в Агентстве таких "глупостей" не случается?
- Был случай, когда думали, что речь идет об экстрасенсах, которые часто нашими "клиентами" являются, и это, как правило, безобидные жулики. Наш человек спокойно пошел в дом, где нарвался на удар ножом, потому что бабка-колдунья оказалась ширмой, за которой торговали героином другие прогматичные люди. И это наша ошибка, потому что недостаточно хорошо была изучена ситуация. Никакая бабка-колдунья не стоит человеческих жизней, так что это не героизм, а глупость.

- Но вы создали такой романтический образ "глупости" в своем романе "Журналист".
- Серегин-Обнорский действительно нарушает все правила безопасности и страшно расплачивается за это, в том числе и жизнями других людей. Если кому-то охота такие трагедии получать - нет проблем. Только одно дело в книге читать, что его били два часа ногами, а потом он опять бегает... Большинство людей смутно себе представляют, что это такое, когда тебя бьют ногами. Надо один раз пережить, чтобы навсегда отбило охоту к дурной авантюрности. Но самое страшное - это моральные мучения. Была ситуация, когда по вине нашей сотрудницы пострадал источник - его не убили, но он три месяца пролежал в больнице. В какой церкви потом эти грехи замаливать?.. Пусть материал хороший, но за твое разгильдяйство страдают люди. И если этого не понимаешь, то вообще не нужно в этой среде работать.

- У вас было много интересных тем, но какое дело вы считаете самым важным для Агентства, а плане риска тоже?
- Скорее всего историю, когда мы нашли одного из убийц депутата Виктора Новоселова и привезли его в агентство для интервью, а потом передали уголовному розыску. Риск там был минимален, потому что мы хорошо изучили ситуацию, и на 95% были уверены, что у Малыша нет оружия и что последний месяц от страха тот сильно пьет. Ситуация с маньяком, который убил восемь женщин, была опаснее. Уголовный розыск не мог поставить засады во все богатые квартиры, и они стали предупреждать потенциальных жертв. Мы узнали об этом, когда к нам обратились люди: мол им звонят из милиции и говорят, что их могут убить. И вот когда нам надо было войти в одну из квартир, хоть след впоследствии оказался ложным, то был мандраж, потому что мы знали, что у него есть оружие.

- А вы здесь не переходите дорогу следователям? Мол, мы, журналисты, можем найти убийцу, а вы...
- В том плане, что мы взяли убийцу Новоселова, а они нет... Но наше Агентство занималось только этим делом, а у убойного отдела еще 144 убийства, по которым нужно работать. И у нас иная цель - не задержать, а получить эксклюзивное интервью. В случае с маньяком это оказался обыкновенный человек, который просто решил так работать - абсолютный монстр, убивавший из корысти.

- А как вообще вы находите темы?
- Часто к нам обращаются коллеги, да и в Агентство к нас с чем только не приходят... Но одно дело, когда просят помочь с розыском, а другое - приходит бабушка, у которой "мафия в коридоре шубу ножницами стригеть". И для нас, как журналистов, важен критерий резонансности. В законе о СМИ сказано, что журналист есть лицо, исполняющее общественный долг - мы даем обществу информацию о нем самом. Мы не "решатели" проблем, скорее диагносты - мы должны проблему обозначить. Но я не считаю, что расследовательская журналистика стержень всей журналистики, это ее неотъемлемая часть, и тут преувеличивать не нужно.

- Но благодарности все равно приятно получать?
- Мы как-то об этом не задумываемся. Но, конечно, приятно, когда коллеги благодарят за помощь. А обычные люди чаще говорят спасибо не за что-то конкретное, а просто за то, что мы есть: пишут, звонят по телефону... И читатель обычно более тепло воспринимает то, на что меньше всего было затрачено усилий.

- А в личном плане, родным не тяжело от того, что вы все-таки иногда ходите по лезвию?
- Это со стороны все "ах-ах", а когда ты с этим живешь, то привыкаешь. Я до журналистики семь лет был военным переводчиком, там риск был намного реальнее.

- А что касается вашего литературного творчества, вы вдруг стали писать в соавторстве с Александром Новиковым?
- Я сам по этому поводу очень переживаю. Но я директор Агентства, в котором 53 человека и три средства массовой информации, у меня семинары по России, образовательные программы, сценарии "Бандитского Петербурга"... Я не могу разорваться. Что так-то получается, слава богу...

Copyright © 2001 Ольга Окнер