Наташа Штамм (Natasha Shtamm) 
San Francisco, California.  July 2000.  

Выпускники 2000.

Ну вот и еще один жизненный экзамен позади! Сегодня, 1 июня 2000, года моя младшая дочь получила диплом об окончании школы. И мы обе жутко рады. Последние четыре года этой длинной школьной эпопеи она училась в школе искусств города Сан-Франциско. Это обычная, публичная, - и необычная школа. Мне пришлось привыкать видеть в коридоре с одной стороны целующихся мальчика и девочку, а с другой мальчика и мальчика. Видеть разрисованные (школьниками - художниками) стены и дверцы шкафчиков, читать в туалете объявления о психологической помощи попавшим в трудную ситуацию подросткам, лицезреть бесплатную раздачу презервативов, участвовать в школьных аукционах. Хлопать, топать и кричать «Браво!» на школьных концертах. И испытывать угрызения совести, что пустила все школьные дела дочки на ее полное усмотрение.

В одном классе, где царил художественный беспорядок, все громадные стены были разрисованы картинами школьников разных лет. В этом году и моя дочь провела на лестнице под потолком этого класса несколько дней, оставляя свою картину на память потомкам. При этом, она полушутя сказала учителю: «Сохраните картину, потому что я стану известной и Вы заработаете кучу денег на ней.».
На небольшой картине изображен мост, перекинутый из никуда в никуда, над мостом светит солнышко и надпись: «Этот мост – твоя жизнь. Ты приходишь из небытия и уходишь в небытие, оставляя себя бессмертным только в памяти других. Солнце сияет над тобой, пока ты живешь, и только когда ты живешь. Тебе дан единственный шанс существовать. Воспользуйся этим преимуществом, постарайся понять жизнь и уравновесить ее, как вселенную. Насладись ею. »

Даже не верилось, что школа уже позади навсегда. Когда мы приехали, моя дочь пошла в самую обычную публичную среднюю школу, где большинство учеников были русские и китайские эмигранты и черные. Настрадалась она там вдосталь. И драки были и оскорбления. Стоит, например, толпа черных или китайцев и говорят вслед «bitch”. Русские девочки обижались, но старались не показывать вида и не обращать внимания. Моя же дочка часто врукопашную шла. Я улаживала конфликты и говорила, что нам здесь жить, и надо учиться владеть ситуацией. Жестоковато, конечно, для одинадцатилетнего ребенка, но выбора не было.

Но не все так мрачно, как может показаться, особенно, если учесть возраст детей. Драки в школах - этo самая серьезная провинность с немедленным вмешательством директора. Он появлялся моментально, высокий и сильный, расстаскивал забияк и водворял их в свой кабинет. Авторитет директора в школе был непрерeкаем. Как же велико было мое изумление, когда я впервые увидела, что в перерыве большого школьного собрания директор собственноручно выкатывал чаны с напитками и подносы с печенюшками для традиционного перекуса и свободного общения учеников, родителей и учителей. Сам он все время находился среди этой пестрой толпы, разговаривая то с одним, то с другим, не забывая помогать ученикам заменять опустошенные посудины.

Кроме собраний, в школе проводили концерты детей. Первым часом каждый день, согласно школьного расписания, был «Home», наверное, можно перевести как классный час. У моей дочки таким классом был музыкальный класс мистера Ридаса. Он руководил школьньными музыкальными ансамблями. Никакакого отбора для участия ученика в ансамбле не было, достаточно было просто изъявить желание. Когда я первый раз пришла на концерт, то была и поражена, и тронута до глубины души.

Большой удобный зал, обилие всевозможных музыкальных инструментов для всех желающих. И вполне прилично звучащий школьный оркестр. Как преподавателю удавалось из такой пестрой, непоседливой, специально не обученной школьной братии создать ансамбль и вдохнуть в детские души самое настоящее творческое вдохновение?!. Позже, этот зал стал нам родным. Концерты многих российских артистов проходили именно в этом школьном зале. Мы слушали там и Окуджаву, и Газманова, и Эльдара Рязанова и других.

В нашей семейной истории сохранилось имя учителя математики мистера Лао. Невысокий улыбчивый, молодой китаец. Ему нравились русские ребята, да и вообще он был из тех, кто искренне наслаждался работой с детворой. После окончания семестра, он заполнял свою большую машину учениками, прицеплял лодку и они отправлялись на озеро, на рыбалку на несколько дней. Эти поездки запоминались надолго. Он катал их на своем катере, на баллонах вслед за катером, позволял дурачиться ночами и непременно одаривал рыбой для родителей. Развозил их по домам, загоревших и счастливых. >

Поначалу разговор между учителями и учениками мне казался очень уж фамильярным и недопустимо панибратским. Наверное, так не везде, но теперь я думаю, что все-таки это лучше, чем законодательно закрепленное превосходство старших.

Когда пришла пора выбирать «highschool», мы пошли на большую встречу с представителями всех школ города, обычных и тех, где существует конкурсный отбор. Моя дочь прошла по конкурсу в школу искусств. Это сравнительно небольшая школа с различными классами по искусству (живопись, архитектура, вокал, музыка, танец, театр ). В начале каждого семестра проходит родительское собрание. Довольно своеобразное. Каждый родитель посещает пятнадцатиминутный урок, по рассписанию своего ребенка. Знакомится с преподавателем, а преподаватель - с родителями и рассказывает им о своей концепции преподавания предмета. Говорит, что он ожидает от учеников и какую бы хотел видеть помощь родителей. Никаких персональных обсуждений, выговоров, нотаций, замечаний. Ничего похожего на родительское собрание в советской школе. Как-то раз преподавателю по истории надо было обсудить со мной кое-что из дочкиных дел. Он долго вел меня коридорами, в самый дальний офис и, закрыв двери, обсудил некоторые вопросы. Такой такт в школе, по отношению к ученику и его родителям мне был в новинку.

Все кончается. Закончилась и школа...

Церемония вручения дипломов проходила в небольшом театре. Выпускники были в традиционных накидках и шапочках, многие их разукрасили, как могли, сделали надписи, к шапочкам прикрепила шарики, цветочки, короны, рожки, к накидкам некоторые приделали крылышки. Кто во что горазд, артисты, одним словом.

И было, как и подобает в подобных случаях, торжественное пение гимна, и я прижала руку к груди и подтягивала, как могла, этой пестрой школьной ораве. И в который раз удивлялась сочетанию четкой и рассчитанной по минутам организации и буйной импровизации, формальным выступлениям с совсем неформальными поцелуями и слезами. Были и речи отличников, и заверения в уникальности именно этого выпуска, и небольшой школьный концерт с несколько нудноватыми музыкальными выступлениями, во время которых все быстренько сбегали в туалет.

Один из примерных студентов начал свое выступление такими словами: «Я спросил моего дедушку, как и что я должен говорить. И дедушка ответил мне. Если ты хочешь быть увиден – ты должен встать. Если ты хочешь быть услышан – ты должен говорить. Если ты хочешь чтобы тебя ценили - то заткнись.»
На сцену поднялся бывший директор школы, Мистер Розенблат. Он ушел на пенсию в середине года. У него болезнь Паркинсона. Я поразилась его болезненному виду и трясущимся рукам. Когда он поднялся, зал взорвался бурей ликования. Он и вручал всем дипломы. Уходя на пенсию, он учередил собственную стипендию для школьников и сам вручил эту первую стипендию. Директор с гордостью перечислял колледжи, куда уже поступили эти выпускники. Среди них и такие престижные как Стэнфорд, Беркли, и многие другие.

Я смотрела на этих людей – учителей моей дочери, которых узнала ближе только в самое последнее время, и думала: «Как бы смочь жить так, чтобы каждое расставание пусть будет грустным, но не оставляет сожаления о неузнанном, непонятом, не впитанном».
Пришла пора вручения дипломов. Я с некоторым содроганием ждала этого момента. За все эти годы ни один преподаватель не смог правильно произнести дочкину фамилию из 11 букв. Она решила сделать последнюю пакость учителям и добавила к своей фамилии еще и мою. Пришлось ее учительнице спать немного меньше. Произнесено все на этот раз было правильно.

Под крики, грохот, визги, аплодисменты вручались дипломы, дипломники хохотали, обнимались, корчили рожи, подшучивали над учителями. Моя возбужденная, счастливая дочь, обнимая всех на своем пути, выбежала к нам на встречу. «Скучать не будешь?» - спросила я. «Я ненавижу всякую школу. Все. Точка.», - ответила она. Правда добавила: «Только независимое обучение».

Вот так я и распрощалась со школой навсегда.

©2000 Natasha Shtamm. All rights reserved.