|
Наташа Штамм (Natasha Shtamm)
|
Foto |
|
Женский этюд под аккомпанемент Аллы Пугачевой. |
|
|
И у судьбы как все, как все За неимением мужчин в нашей маленькой компании, я открывала бутылку шампанского. Сделала я это, надо сказать, мастерски. И, подняв бокалы, мы замерли на мгновение, боясь прозой слов потревожить хрупкое настроение. Переглянулись, засмеялись и хором промолвили: «За любовь, девочки!» Сладкая хмельная жидкость разливалась теплом по моему, слегка опаленному пляжным солнышком, телу. И, растворяясь в этом двойном тепле, я испытывала мгновения умиротворения и блаженства. Мы, трое, мягко говоря, немолодых девочек, вальяжно устроилиcь на веранде уютного домика. Три женщины с такими разными и такими похожими судьбами нежились в лучах волшебного заката на лесной опушке под аккомпанемент Аллы Пугачевой. На дороге ожиданья, на дороге
ожиданья Пела она. В доме было непривычно тихо. Два дня назад я приехала с дочкой в эту оборудованную по всем правилам комфорта трехспальную избушку. Моя приятельница Даша с дочкой и дочкиными друзьями уже встречали нас ароматным барбекью. А через несколько часов я ругала себя на чем свет стоит. «И угораздило же тебя влипнуть в такую компанию! Тебе уже положен спокойный отдых», - бухтела я про себя. Наш домик наполнился гамом, совсем не такой музыкой, хлопаньем дверей, смехом и беспорядком. Семнадцать подростков ворвались в тишину леса, взбудоражив весь околоток. «Делают, что хотят, никого не замечают вокруг себя», - морщилась я. О, как тянуло поддаться этой вкрадчивой волне неудовольствия и раздражения! «Подожди, подожди! Вспомни себя в 17-20 лет…» Вспомни, как бескрайняя Иллийская степь гудела под нашими студенческими палатками. Не скованные бесчисленными правилами частной собственности и свободные от всех удобств, мы танцевали, пели песни и хулиганили на всю катушку! Только не было дверей, чтобы ими хлопать. «О! Как похоже!» - расхохоталась я. И уже не раздражение, а нежность взяла меня в плен, и я сентиментально расслабилась. Я решила воспользоваться этим подарком судьбы. Заглянуть нашим детям в глаза, постараться понять и почувствовать их. Наши дети, русско-американские дети, какие вы, ребята? По собственному опыту знаю, как подчас нелегко понять взрослеющего ребенка, особенно если он - личность, и личность очень не похожая на меня. «Мама, я - это не ты, и никогда такой, как ты, не буду», - сказала мне когда-то старшая дочь-подросток. И я задумалась. С одной стороны, я могу только проповедовать истины и стиль жизни, который исповедую сама, с другой - я уже давно подсознательно поняла, что рядом со мной растет совершенно отличная от меня персона. Больше всего ценю внутреннюю свободу чувств и мыслей и способа их выражения, и потому у меня никогда не хватало духу насиловать это в других, даже в подвластном мне ребенке. Мучаясь сомнениями и догадками, переживая воображаемые мною возможные проблемы, я взрослела вместе со своей дочкой, учась отпускать ее от себя, доверять ей, и все же старалась все замечать. Наконец-то я вздохнула облегченно! И, самонадеянно ощущая себя многоопытной мамой, решила успокоиться. Напрасно! Младшая дочь и ее друзья поставили новые задачи. Подобно урагану ворвалось в нашу жизнь словечко: «Оut!» Любимый мой вечер пятницы превратился в многочасовое тревожное ожидание, ожидание, ожидание… Молодежь собирается большими компаниями и гуляет до середины ночи, переходя из кафе или кино в русский ресторан и обратно. Русские ребята, даже рожденные здесь или приехавшие в Америку совсем маленькими, быстро втягиваютця в эти русские тусовки и отдают им предпочтение перед другим времяпрепровождением. В какой-то степени, это замена наших традиционных класса и двора. Мы находились среди друзей-приятелей почти все время, а наши дети - только тогда, когда идут «оut». И вот сейчас некоторые, даже оставив своих американских бой- и герлфрэндов, бурно предаются духу русской тусовки, при этом не переставая тарахтеть на английском, приправляя его русскими словами. Вслушиваясь в их голоса, все больше и больше удивляюсь интонациям человеческого достоинства и способности улаживать мимолетно возникающие конфликты тихо, мирно и быстро. Как это непохоже на наши юношеские отношения, где царили буря эмоций, ложная стыдливость и, увы, очень часто - неумение понять и выразить себя. Ну, а как же могло быть иначе, если в образах Татьяны Лариной и Анны Карениной мы все, как один, должны были видеть и чувствовать только то, что было предписано методичкой, рожденной в недрах школьной бюрократии?! Как и многие родители, я частенько поругиваю тутошнюю школу, но не могу не восхищаться тем, как быстро наши дети впитывают искусство понять себя, иметь собственную точку зрения по каждой даже небольшой задачке из тех, что так услужливо подбрасывает жизнь. Вот и в нашем отпускном бытии возникли такие прозаические вещи, как поддержание порядка и относительной тишины. И шумная, смешливая, многоголосая армия, высказавшись хором и поодиночке, приятно удивила нас, наведя порядок до блеска в доме. Но в этот волшебный вечер кого-то дернула нелегкая произнести магическое слово «оut». «Куда?! - застонала я. - Куда вы хотите ехать, в какую деревню, что делать?!». Разноголосица невразумительных ответов заставила меня нервничать еще больше. Но две другие мамы оказались намного уступчивей и либеральней. И прозвучало не менее магическое слово: «Пусть». Я сдалась и только пыталась взять обещание не спускаться в долину по крутому и темному серпантину и вернуться в назначенный час. Обещание было дано с подозрительной легкостью - и вся компания двинулась упаковываться в две машины. Самые изящные сложились почти пополам и рассовались по всем закоулкам. Две юные прелестницы сели за руль и… Воцарилась тишина… «Судьба, прошу, не пожалей добра… Без устали пела Алла Пугачева. Покой.. Покой, так пугавший меня в молодости стал теперь источником счастья. Он царил в моей душе безраздельно, переполняя меня любовью к этому фантастическому уголку природы, к людям, окружавшим меня, и к себе самой. Хотелось взлететь. Заплакать от избытка чувств. Взмахнуть волшебной палочкой и оделить каждого толикой этого счастья. «И в душе моей ярче пламени Мы наслаждались шампанским и изысканной закуской, щелкали фотоаппаратами, стараясь запечатлеть последние мгновения багряного заката. И как же легко танцевалось в спускавшейся ночи, сполохах огня под пение нашей подруги Аллы! «К нам любовь пришла нежданно, «Хорошо, если бы он позвонил сейчас» - тихо промолвила Даша. Я взглянула на нее. По-моему, я поторопилась назвать нас немолодыми. Мечтательная нега покоилась на ее лице. Загадочная улыбка человека, хранящего тайну, тронула губы. Мы с ней познакомились в классе английского языка года четыре назад. Вот тогда и заинтриговала меня эта загадочная полуулыбка. Эта отстраненная умиротворенность. Так хотелось приобщиться к ее тайне! Она москвичка. Ей нравилось жить в Москве, заниматься любимым делом, и совсем не хотелось уезжать в Америку. Искренне не хотелось. Но почему-то поехала, вслед за мужем, отношения с которым не складывались уже тогда. Когда приехала, многое не понравилось, очень тянуло вернуться, но осталась. Никогда не жалуясь, ни на кого не пеняя, учила английский, не чуралась никакой работы, старалась, как все мы, найти свое место в чужой стране и… влюбилась. Влюбилась, к ужасу всех родственников и друзей, в друга семьи. Взаимно. Все забили тревогу: «Семья под угрозой!» Семья, которая была уже формальной для всех, но только не для дочери. Как быть?! «Так случилось, видно, это
судьба: И она отдалась во власть этого чувства, упиваясь неизведанным доселе счастьем, наконец-то ощутив себя нужной и любимой! Началась длинная процедура развода, а разговор с дочкой все откладывала. «Объясни Маше все сама, она поймет», - пыталась советовать я. Но она так и не решилась. Дочка узнала все не от мамы - и обиделась на нее. Прошло какое-то время, обиды улеглись, дружба мамы и дочери восстановилась. Но нет-нет, да и вырываетя у Даши: «Не могу себя простить, что побоялась сказать всю правду сама». Ах, как страшна порой правда, особенно правда о любви! Откуда он родом, этот страх сказать «Я люблю»?! Иная годами побитая, полная отчужденности и безрадостных обязанностей семейная жизнь вызывает почтение и снисходительное: «Ну что же, годы берут свое». Что приблизительно означает: «Умер - так умер». Что чувствуют дети в таких полуживых семьях? Благодарны родителям за сохранение семейного очага? Уютно ли им у такого очага? Может быть. До поры до времени. Или они, наши всевидящие и всезнающие современные дети, обещают себе в душе никогда не походить на нас? Громко зазвонил телефон. Это был звонок Еве. Она прижалась к трубке, засветившись вся изнутри, зарумянилась и совсем как девочка счастливо засмеялась. Это был Майкл. Ева разводилась с мужем. Долгие годы семейной жизни без духовной близости давно превратили семейные отношения в рутинные. Рутина. Какое жуткое слово для союза двух людей! Рутина, в которой так легко вспыхивает недовольство, обиды, стычки… Уставшая от постоянной подспудной неудовлетворенности, она уже перестала думать, что жизнь может быть другой. Майкл ворвался в ее мир, обволакивая ее любовью, заботой, обожанием и готовностью на любые варианты, только бы быть вместе. И заметалась Ева между счастливой и любимой женщиной и женой, разрушающей семью. Стараясь рассуждать трезво, взвешивая все «за» и «против»; жалея мужа и боясь за сына, пыталась найти верную тропочку. И заметался ее муж. В его глазах появилась боль и запоздалое желание служить этой женщине, своей жене. Стиснув зубы, переживал он роман жены и старался предупредить все ее желания. Но это оказалось не так просто. И срывались обидные слова. Ева печально улыбалась, замечая все это. «Счастливая семейная жизнь - большой труд души. А он так и не понял этого», - обронила как-то она. «А мир устроен так Выбор пришлось делать и сыну. Очень сдержанный и немногословный юноша сказал как-то маме: «Мама ты должна быть счастлива, у тебя должен быть друг». Сколько силы и понимания было в душе этого мальчика, когда он подошел к Майклу, крепко пожал ему руку и, развернувшись, пошел к ожидавшему его отцу. Наши дети - наши друзья и подружки. Спасибо вам за понимание. >Допито шампанское. Ярко замерцали звезды. Потрескивают дрова. Песни о любви сливаются с музыкой души, опьяняя, волнуя, завораживая.> «Там, где ты, нет меня, Мне звонка ждать было неоткуда. Я играла в кошки-мышки сама с собой. Я раздвоилась. Наблюдала за собой, усмехаясь и порой сердясь, но не смела укорить и остановить. Изо всех сил старалась спрятаться за этот чарующий закат, упоительную музыку ночи, чтобы не взорваться и не крикнуть: «Я люблю!» «Я люблю?!» А люблю ли я? Может, это мое сердечко, заскучавшее по теплу и ласке, поддалось участливому взгляду и затрепетало в надежде? А пылкое воображение и горячее желание зажгли внутри огонек, который и притянул ко мне внимание. Раздувать ли этот огонек дальше или притушить? А погасни он вдруг - и я так и не увижу в предмете своего поклонения ничего, чем пытаюсь сейчас его наделить? Как бы то ни было, этот ураган эмоций выбил меня из равновесия основательно. И хотя мне не грозили никакие рокировки в семейных отношениях, я решила начать атаку на это безумство, ужасно боясь подкрадывающейся боли. Интересно, почему любовь это безумство, а нелюбовь - норма? Но в эту ночь блаженная улыбка не сползала с моей физиономии. Я отпустила себя на волю, во власть сладкой истомы и упоения. Во власть окрыленности и восторга. «А я про все на свете Любовь… Я с детства питала благоговение к этому чувству. Хорошо помню, как многие взрослые стыдливо отворачивались даже при виде поцелуев в кино. Правда, их веселили пьяницы и не смущали грубость и невежество. Я ничего не понимала в этом мире. Но тайком для себя решила, что именно любви я позволю безраздельно владеть собой всегда. Чувству, которое воспевалось поэтами и служило источником вдохновения в нашей повседневной жизни почему-то часто сопутствовали смущение, стыд, а иногда и бесстыдство. О, как мне хотелось смешать реальную жизнь с самым красивым романом! Очень хотелось, я теперь не хочется. Жизнь красивей и богаче самого талантливого романа! Надо только вглядеться. Захотеть увидеть. Почувствовать. Вкусить. Что-то тревожно дрогнуло в груди. Я поежилась от ночной прохлады. Все полутени приобрели реальные очертания. Стало обыденно и очень тревожно. Дети. Где дети? Уже поздно. В висках стали гулко отстукивать минуты. Уговаривая друг друга не волноваться, мы пытались беседовать, украдкой поглядывая на часы. Все исчезло. Осталась только тревога. Тревога за детей. Мое воображение рисовало картины одна страшней другой. Они едут по этому опасному ночному серпантину. Девочки за рулем. Шутки, смех в машине. Поворот головы, камешек на дороге - и… Нет-нет, это сумасшествие. Конечно, все в порядке. Я заметалась по комнате. Только бы ничего не случилось! Родители как сговорились, стали звонить и спрашивать своих детей. За окнами черная ночь. Схватив бумажку с номером телефона, я решила ехать на поиски. Да, да. Понимаю что глупо, но не могу сидеть и ждать. Хочу увидеть, что все тихо на дороге, никаких машин под откосом не валяется. Немного станет легче. Не могу ждать, ну не могу! На дороге действительно мирно, только очень темно. Темно и пустынно. Стараюсь быть спокойной. Вот и конец поселка, последний телефон. Дальше спуск в долину, развернуться негде, только до конца. Решила позвонить. В трубке гам голосов и: «Мамочка, ты где?!» «Я-то тут, а вот вы где были?!» - рявкнула я и покатила обратно. Возле дома меня встречала дочка, похожая на песика, виновато виляющего хвостиком. «Как же с вами можно договариваться о чем-то, если вы не в состоянии держать свое слово?!». Я дала волю своему красноречию, выплескивая остатки безумной тревоги. После нескольких слабых оправданий девчонки молча слушали. Девчонки?! А где ребята? Только тут я заметила, что ребят нет, а на диване в комок сжалась Ева. «Все приехали?» - «Нет, второй машины нет». Они, конечно, укатили в долину за 50 миль. Машина с ребятами выехала первой. Мы подождали немного и решили звонить в полицию. Это оказалось не так-то просто. Нас несколько раз перекидывали с одного телефона на другой, а в результате сказали, что ничем помочь не могут, так как мы не помним точно номер машины. Объяснения полиции мы уже не дослушали. Вернулись ребята. Они заблудились в лабиринтах поселка. «На сцену» выступила Ева. Настал ее черед объяснять, как был испорчен наш вечер. Изменились все краски вокруг. Мы с трудом отходили от пережитых волнений. Молодежь разговаривала вполголоса. К нам подошла Алина, водитель заблудившейся машины. - Я сожалею, что так получилось, извините меня, пожалуйста, - сказала она. Я устала, хотелось спать. Утром мы пировали на пляже. Жарили барбекью, ели именинный торт. Молодежь развлекала все пляжное население своей по-русски эмоциональной игрой в волейбол. «Примите позу! Снимаю.» На траве около меня лежало штук шесть фотоаппаратов. Всем нужна память. Проглотив остаток торта, волнуясь и путая слова, Маша, водитель второй машины, сказала: - Я прошу извинить меня за вчерашнее и за завтрашнее. - О Маша, что же ты готовишься сделать завтра?! - хором засмеялись мы. Последние заплывы, гонки на байдарках и отчаянная борьба с осами, которые, не разбирая, жалили то нас то барбекью. Мы обессилели. Последний день отдыха подходил к концу. На полянке возле дома стояли наши «запряженные лошадки». Садилось солнышко, играла музыка. Легкая грустинка расставания витала в воздухе. Мы танцевали. «Один лишь способ есть
|
|
|
©2002 Natasha Shtamm. All rights reserved. |
У Самовара я и мои мысли |